Вот оно, счастье...

В их доме всегда был идеальный порядок. Книги в специальном шкафу строго отсортированы по автору, по цвету корешков и по высоте обложки. На средней полке лежал указатель, тщательно составленный по только ей известной схеме.

Тарелки, чашки и бокалы блестели, переливались, занимали своё чётко указанное место в серванте. К посуде кроме неё никто не допускался, Китайский фарфор не терпит неумелых рук.


Пыль была вытерта не только на видимых поверхностях, но и на люстрах, на шкафах и даже на дальней полочке в ванной. Сантехника, конечно же, сияла и пахла морским бризом.

Для одежды она тоже составила определённую сложную схему, расписанную практически на 365 дней отдельно для неё, для мужа, для старшего сына и младшей дочери. Её семье некогда было тратить время на подбор гардероба и прочие глупости: муж делал идеальную карьеру, дети идеально учились и готовились стать "приличными образованными людьми" и "желанными в топ-менеджменте" сотрудниками.

Потому у неё все должно быть на высшем уровне, отточено и продумано.

Не стоит и упоминать, что животных в их доме не было. Это пыль, визг, лишняя трата времени и денег.

А потом она запланировано сдала анализы, ожидая увидеть привычные результаты отменного здоровья. И увидела то, что не вписывалось в идеальную жизнь.

А потом долгая прогулка в парке, впервые бесцельно и бессистемно. И первый ужин из полуфабрикатов, приготовленный мужем. Потом , не найденный носок в стирке и, забытый на подоконнике кофе, отставивший след на белоснежной салфетке. Утренний сок из пакета, вместо фреша и круассаны на завтрак, и никакой пророщенной пшеницы.

Потом, много минут в одиночестве, много часов в компании безудержного смеха и обессиленного рыдания. Много музыки. Много тишины. Много новых хобби, пачкавших , когда-то идеальный пол и щенок, подобранный под забором.

Дети стали намного самостоятельнее, помогали по дому, не совершенно, как она, но уютно. Муж поменял, как оказалось, не такую уж прекрасную и нервную работу. Занялся тем, о чем мечтал и смог обеспечивать семью не хуже. Чаще бывал дома и был готов оплатить лечение.

А потом звонок доктора и извинения насчёт ошибки в анализах. И уверения, что это страшный сон и она может вернуться к прежней размеренной жизни.

Муж пел серенады фальцетом. Дети и пёс носились, переворачивая весь дом вверх дном. Она хохотала и весь вечер вывозила к контейнерам свою идеальность в больших мусорных пакетах. Выбросив последний, они всей семьёй ушли гулять босиком по влажной после дождя траве. Жизнь,наконец-то, стала совершенной.